123. Глава 12. Великое единение |
|
|
|
Давненько не стоял я на сцене перед полным залом, ровно разделенным прямыми, как стрелы, рядами. Я сразу испытал странное чувство, еще тогда, когда только получил приглашение, и еще более неловко проходил через весь процесс. Но Брюс, пастор церкви «Часовня в Корнстоун», пригласил меня для свидетельства перед его приходом о моих возрастающих доверительных отношениях с Господом. Я знал Брюса не близко, давно – еще, когда я работал в церковном служении,- мы встречались на совместных собраниях. Поэтому его звонок два месяца назад, застал меня врасплох. Он сказал, что про меня ходят разные слухи, но он хотел бы встретиться со мной лично и получить всю информацию из первых рук. Я мог только предполагать, о чем он слышал и с чего вдруг такое беспокойство, но решил, что интересно будет обо всем этом узнать при личном общении. За одной встречей последовали другие, поскольку стало ясно - парень боролся с теми же разочарованиями в своей христианской жизни, что и я несколько лет назад. Это немало потрясло меня. Я помнил его молодежным пастором, с тех пор он вырос до положения старшего пастора. Церковь его быстро росла, причина тому была. Люди стекались из двух других церквей, которые как раны кровоточили, поскольку любимые пасторы ушли со своих должностей – один на повышение в более крупную, а другой – со скандалом. Привлекательный и искрометный подход к проповеди у Брюса, умело приправленный музыкальным сопровождением, выигрывал на фоне всякого профессионализма. Поэтому Корнстоун стал самым популярным местом для всех последователей евангелистского направления. В церкви уже велось три службы в огромном зале, а совет подумывал о строительной программе. Я подозревал, что Брюс был придушен почти насмерть. Однако нет - по крайней мере - насмерть не был. На нашей первой встрече он сказал мне, что духовно угасает и подозревает, что большая часть его людей тоже. Его отношения с Богом растворились в нарастающих потребностях увеличивающегося прихода. «Я прихожу к выводу, что нет никакой связи между успехом моего служения и полнотой моих отношений с Богом. Более того, - самые превосходные мои проповеди рождаются в моменты откровенно нелепых падений. Я уже начинаю подозревать, что служение – это тот «шкаф», в который я прячусь от Бога». Он хотел возродить то рвение по Господу, которое привело его к служению изначально, но не знал как. Когда он открывал проблемы своего духовного голода другим служителям в церкви, то получал утешения типа того, что волна плодотворности, которая его несла, была доказательством Божиего благословения, и мучающие его сомнения должны быть отвергнуты. Утешения на время делали свое дело. Однако, внутренние одиночество и борьба, сопровождавшиеся постоянно нарастающими искушениями, выигрывали позиции и толкали к озлобленности и депрессии, которые он как «несун» тайно тащил домой. Ни он, ни я не могли предположить, к чему это могло привести, но мы оба знали, что оставаться на этом пути – рискованно. При этом Брюс продолжал утверждать, что ничего кроме настоящих отношений с Богом ему не нужно, даже, если это будет ему стоить |
| « 122 | 124 » |
|---|