66 |
|
«Ты смотришь с точки зрения общепринятого понимания. Слишком много людей рассматривают крест как акт Божьего Суда. Для исполнения праведного суда, Бог применяет высшую меру наказания к Своему Сыну, таким образом удовлетворяя свой гнев и оставляя нас без наказания. Замечательная новость для нас, но что это говорит нам о Боге?» «Вот это меня всегда и волновало. Я понимал, насколько Христос любит меня, но лишь такое понимание уж точно не располагало моих чувств к Отцу». «Но Отец видит крест с другой стороны, Джейк. Его гнев был не тем наказанием, которого заслуживал грех, а противоядием от его власти. Замысел креста, как писал Павел, заключался в том, что Бог сделал Сына своего грехом - самим грехом,- для того, чтобы осудить и убрать его вообще с пути. Его план был не просто обеспечить пути к прощению греха, а уничтожить его навеки, чтобы мы могли жить свободно». «Но как Отец мог провести Сына Своего через все это?» «Не надо думать, что Бог в тот день был просто наблюдателем. Он был во Христе и примирял мир с Собою. Это то, что они произвели вместе. Это была не просто жертва, востребованная Богом, чтобы любить нас, а жертва, предоставленная Самим Богом в том, чтобы восполнить то, что было необходимо нам. Как это живо представил себе Павел – будто некто встал на пути у дикого коня и оттолкнул нас в безопасное место. Он был раздавлен всей тяжестью греха, чтобы мы были спасены от него. Сама мысль невероятна». «И именно та, которую я хочу понять получше», - отозвался я. «Я думаю, что я всего лишь только начинаю понимать, как далеко увела меня церковь». «Неужто?»- вот такие восклицания Джона я слышал много раз, обычно они сопровождались широким раскрыванием глаз и смешком в голосе. «Не думаю, что церковь уводит людей в сторону. Религиозные организации могут, но давай не будем путать это с церковью, или с тем, как ее видит Бог». Его терминология сбила меня с толку окончательно, но я продолжил: «Спустя несколько дней после нашего последнего разговора, я созвонился с Беном Хопкинсом. Раньше он был заместителем на моей домашней группе до того, как меня не выпроводили из Городского Центра. Он сейчас увлечен новым движением, которое известно как домашняя церковь, и уже нашел много информации по этому поводу в Интернете. Мы с ним хотим начать одну такую на этих выходных». «Вы хотите?!» - энтузиазм Джона оказался значительно ниже, чем я ожидал. «Да. Ну, а разве не так все начиналось? Ранняя церковь встречалась по домам у верующих. Они не выстраивали глобальных организаций. И духовенство не вело за них дел. Они просто разделяли общение как братья и сестры. Именно этого я и ищу с тех пор, как стал верующим. Я всегда думал, что наше понимание об устройстве церкви больше создавало проблем, чем их решало. Это единственный ответ на мой вопрос, он разбудил во мне радость и стремление. И по всему миру сейчас, кажется, тысячи и тысячи людей отказались уже от традиционных церковных собраний и пытаются вновь открыть для себя ту жизнь, которой жила ранняя |